Поскольку дети находятся в стадии становления личности, запрет на (однозначно!) вредные вещи должен существовать.

Некоторые в 14 лет уже используют этот самый х*** по прямому назначению.

Месяц назад, присутствовал в «Мавританском дворике», на соседней свадьбе упитанная невеста не вынимая сигареты из-за рта сыпала отборным матом — меня чуть не стошнило. Совсем недавно я принял решение — ориентироваться на более порядочных клиентов. Надоело работать со сбродом.

А тут уж не нам судить. Вы же не выслушали две стороны, а однобокое суждение не всегда верно.

Это я на Редкая шваль он или всё-таки порядочный человек, а, Ольга?

Если Я НЕ СЛЫШУ НИКОГДА от человека мата, значит он не сквернословит, уважая и меня и окружающих. Непорядочному наплевать на окружающих, они унижаясь унижают и других.
Вы уже взрослый мальчик, и должны знать такие вещи с детства. Я уверена, что родители Ваши при Вас не сквернословили.
Да и подростковый период гиперсексуальности у Вас уже позади:)

и это все из за одного слова ))))

Я уверена, что родители Ваши при Вас не сквернословили

Да мне знаете ли мои родители всегда говорили, что любой конфликт можно решить словами )
Только это совсем не так.

Странное название, обязательно прочитаю на досуге, спасибо! :)

А ,, Мёртвая вода,, автор ВП СССР, как вам?

Полезнее почитать справочники, словари и научно-популярную литературу.

«Вы взгляните на эту жизнь: наглость и праздность сильных, невежество и скотоподобие слабых, кругом бедность невозможная, теснота, вырождение, пьянство, лицемерие, вранье… Между тем во всех домах и на улицах тишина, спокойствие; из пятидесяти тысяч живущих в городе ни одного, который бы вскрикнул, громко возмутился. Мы видим тех, которые ходят на рынок за провизией, днем едят, ночью спят, которые говорят свою чепуху, женятся, старятся, благодушно тащат на кладбище своих покойников, но мы не видим и не слышим тех, которые страдают, и то, что страшно в жизни, происходит где-то за кулисами. Всё тихо, спокойно, и протестует одна только немая статистика: столько-то с ума сошло, столько-то ведер выпито, столько-то детей погибло от недоедания… И такой порядок, очевидно, нужен; очевидно, счастливый чувствует себя хорошо только потому, что несчастные несут свое бремя молча, и без этого молчания счастье было бы невозможно. Это общий гипноз. Надо, чтобы за дверью каждого довольного, счастливого человека стоял кто-нибудь с молоточком и постоянно напоминал бы стуком, что есть несчастные, что как бы он ни был счастлив, жизнь рано или поздно покажет ему свои когти, стрясется беда – болезнь, бедность, потери, и его никто не увидит и не услышит, как теперь он не видит и не слышит других» А. П Чехов.

Хорошая литература всегда современна и полезна. Она говорит с человеком о человеке, стране, обществе.

Писатель Д.Быков как-то сказал, что литература – это такая аптечка, в которой всегда найдется что-то нужное для тебя. В ней всегда лежит какое-то стихотворение, нужное тебе прямо сейчас, какой-то ответ на твой вопрос.

Чехов — мой самый любимый писатель, наша современная литература пала ниже некуда наверно. Заезжал в Тольятти один такой образчик, и даже дежурство в Таймсе организовали. Скачал десяток его произведений — все однообразно, уныло и самое главное скотообразно. А ведь есть талантливые люди даже в нашей провинции — Слава Смирнов, Михаил Лашманов, пишут изумительно.

Достоевский тоже актуальнее некуда, если после цитат фамилию не указывать и не догадаешься что не про нас и не про наше время.

Достоевский о евреях:

«Мне иногда входила в голову фантазия: ну что, если бы то не евреев
было в России три миллиона, а русских; а евреев было бы 80 миллионов — ну, во что обратились бы у них русские и как бы они их третировали? Дали
бы они сравняться с собой в правах? Дали бы им молиться среди них
свободно? Не обратили бы прямо в рабов? Хуже того: не содрали ли бы кожу
совсем? Не избили бы дотла, до окончательного истребления, как делывали
они с чужими народностями в старину, в древнюю свою историю? Нет-с,
уверяю вас, что в русском народе нет предвзятой ненависти к еврею, а
есть, может быть, несимпатия к нему, особенно по местам и даже, может
быть, очень сильная. О, без этого нельзя, что он еврей, не из племенной,
не из религиозной какой-нибудь ненависти, а происходит это от иных
причин, в которых виноват уже не коренной народ, а сам еврей».

«Вы говорите, господа образованные евреи и оппоненты, что уже это-то
все вздор и что «если и есть государство в государстве (то есть было, а
теперь — да остались самые слабые следы), то единственно лишь гонения
привели к нему, гонения породили его, религиозные, с средних веков и
раньше, и явилось это государство в государстве единственно лишь из
чувства самосохранения. Если же и продолжается, особенно в России, то
потому, что еврей еще не сравнен в правах с коренным населением». Но вот
что мне кажется: если бы он был и сравнен в правах, то ни за что не
отказался бы от своего государства в государстве. Мало того: приписывать
государство в государстве одним лишь гонениям и чувству самосохранения — недостаточно. Да и не хватило бы упорства в самосохранении на сорок
веков, надоело бы и сохранять себя такой срок. И сильнейшие цивилизации в
міре не достигали и до половины сорока веков и теряли политическую силу
и племенной облик. Тут не одно самосохранение стоит главной причиной, а
некая идея, движущая и влекущая, нечто такое, міровое и глубокое, о
чем, может быть, человечество еще не в силах произнесть своего
последнего слова, как сказал я выше. Что религиозный-то характер тут
есть по преимуществу — этого уже несомненно. Что свой промыслитель, под
именем прежнего первоначального Иеговы, с своим идеалом и с своим обетом
продолжает вести свой народ к цели твердой — это-то уже ясно. Да и
нельзя, повторяю я, даже и представить себе еврея без Бога, мало того,
не верю я даже в образованных евреев безбожников: все они одной сути, и
еще Бог знает чего ждет мір от евреев образованных! Еще в детстве моем я
читал и слыхал про евреев легенду о том, что они-де и теперь неуклонно
ждут мессию, все, как самый низший жид, так и самый высший и ученый из
них, философ и кабалист-раввин, что они верят все, что мессия соберет их
опять в Иерусалиме и низложит все народы мечом своим к их подножию; что
по-тому-то-де евреи, по крайней мере в огромном большинстве своем,
предпочитают лишь одну профессию — торг золотом и много что обработку
его, и это все будто бы для того, что когда явится мессия, то чтоб не
иметь нового отечества, не быть прикрепленным к земле иноземцев, обладая
ею, а иметь все с собою лишь в золоте и драгоценностях, чтобы удобнее
унести...».

«Но если они, во всеоружии своего строя и своей особенности, своего
племенного религиозного отъединения, во всеоружии своих правил и
принципов, совершенно противоположных той идее, следуя которой, доселе
по крайней мере, развивался весь европейский мір, потребуют совершенного
уравнения всевозможных прав с коренным населением, то — не получат ли
они уже тогда нечто большее, нечто, лишнее, нечто верховное против
самого коренного даже населения?»

«Если же и указывают на Европу, на Францию например, то вряд ли и там
безвредно было государство в государстве. Конечно, христианство и идея
его там пали и падают не по вине еврея, а по своей вине, тем не менее
нельзя не указать и в Европе на сильное торжество еврейства, заменившего
многие прежние идеи своими. О, конечно, человек всегда и во все времена
боготворил материализм и наклонен был видеть и понимать свободу лишь в
обезпечении себя накопленными изо всех сил и запасенными всеми
средствами деньгами. Но никогда эти стремления не возводились так
откровенно и так поучительно в высший принцип, как в нашем девятнадцатом
веке. «Всяк за себя и только за себя и всякое общение между людьми
единственно для себя» — вот Нравственный принцип большинства теперешних
людей, и даже не дурных людей, а напротив, трудящихся, не убивающих, не
ворующих. А безжалостность к низшим массам, а падение братства, а
эксплуатация богатого бедных, — о, конечно, все это было и прежде и
всегда, но — не возводилось же на степень высшей правды и науки, но
осуждалось же христианством, а теперь, напротив, возводится в
добродетель. Стало быть недаром же все-таки царят там повсеместно евреи
на биржах, недаром они движут капиталом, недаром же они властители
кредита и недаром, повторяю это, они же властители и всей международной
политики, и что будет дальше — конечно, известно и самим евреям:
близится их царство, полное их царство! Наступает вполне торжество идей,
перед которыми никнут чувства человеколюбия, жажда правды, чувства
христианские, национальные и даже народной гордости европейских народов.
Наступает, напротив, материализм, слепая, плотоядная жажда личного
материального обезпечения, жажда личного накопления денег всеми
средствами — вот все, что признано за высшую цель, за разумное, за
свободу, вместо христианской идеи спасения лишь посредством теснейшего
нравственного и братского единения людей. Засмеются и скажут, что это
там вовсе не от евреев. Конечно, не от одних евреев, но если евреи
окончательно восторжествовали и процвели в Европе именно тогда, когда
там восторжествовали эти новые начала даже до степени возведения их в
нравственный принцип, то нельзя не заключить, что и евреи приложили тут
своего влияния. Наши оппоненты указывают, что евреи, напротив, бедны,
повсеместно даже бедны, а в России особенно, что только самая верхушка
евреев богата, банкиры и цари бирж, а из остальных евреев чуть ли не
десять десятых их — буквально нищие, мечутся из-за куска хлеба,
предлагают куртаж, ищут где бы урвать копейку на хлеб. Да, это кажется,
правда, но что же это обозначает? Не значит ли это именно, что в самом
труде евреев (то есть огромного большинства их, по крайней мере), в
самой эксплуатации их заключается нечто неправильное, ненормальное,
нечто неестественное, несущее само в себе свою кару. Еврей предлагает
посредничество, торгует чужим трудом. Капитал есть накопленный труд:
еврей любит торговать чужим трудом! Но все же это пока ничего не
изменяет; зато верхушка евреев воцаряется над человечеством все сильнее и
твержде и стремится дать міру свой облик и свою суть, евреи все кричат,
что есть же и между ними хорошие люди. О, боже! Да разве в этом дело?
Да и вовсе мы не о хороших или дурных людях теперь говорим. И разве
между теми нет тоже хороших людей? Разве покойный парижский Джемс
Ротшильд был дурной человек? Мы говорим о целом и об идее его, мы
говорим о жидовстве и об идее жидовской, охватывающей весь мір, вместо
«неудавшегося» христианства...».

Глава, посвящённая в «Дневниках» евреям, состоит из четырёх разделов — 1. Еврейский вопрос; 2. Pro и conetoa; 3. Status in statu. Сорок веков
бытия; 4. Но да здравствует братство! («Дневник писателя», март 1877).

Чубайс как то официально признался что Достоевского просто ненавидит.

Это он зря).

А он разве мог говорить что то иное если его двигала с самого начала международная еврейская мафия?)

мне бы еще транспорт в помощь))

Кстати да. Вкушал это фейхоайевое варнеье. Прикольная тема.