Приведу еще несколько замечаний к вопросу № 4 уважаемого Aceton, касающемуся дела Д.Чалой.
3. Ряд доказательств по делу носит недопустимый характер. Такими доказательствами, на мой взгляд, являются показания свидетелей из числа сотрудников полиции, которые были заинтересованы в исходе дела. Один из них не допрашивался в условиях состязательности в суде. В протоколе его допроса имеются дописки и подчистки, не удостоверенные подписью допрашиваемого лица. Другой свидетель под псевдонимом Рылеев С.С. допрашивался на условиях анонимности. И это при том, что Европейский Суд по правам человека давно сформулировал принцип, согласно которому приговор не может быть основан в значительной степени на показаниях анонимного свидетеля, поскольку его анонимность делает затруднительным для стороны защиты опровержение его показаний (нарушение пп. «d» п. 3 ст. 6 Конвенции).
Недопустимым доказательством является и акт технического исследования персонального компьютера Д.Чалой, поскольку в уголовном судопроизводстве для проверки обстоятельств, требующей специальных познаний в области науки, искусства, ремесла, назначается экспертиза. Проведение исследования и оформление его актом вместо проведения экспертизы и в отсутствие предусмотренных процессуальных гарантий не допускается.
4. Мы обсудили данную ситуация с Уполномоченным по правам человека в РФ Лукиным В.П. и договорились, что в случае необходимости он использует свое право на обращение в Верховный Суд РФ по данному делу.
5. Основания, связанные с отсутствием признаком публичности, умысла на совершение преступления и с использованием недопустимых доказательств могут быть использованы также в жалобе в Европейский Суд по правам человека в обоснование нарушения права на справедливое судебное разбирательство (статья 6 Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод). По сути, человек нажал три раза на кнопку по просьбе сотрудников Центра «Э» и стал уголовником. Применения мер уголовного преследования заслуживают лица, совершившие конкретные и очевидные насильственные действия. Там, где человек заблуждается относительно социальных ценностей, более уместно переубеждение. Об этом мы говорили с начальником ГУ МВД России по Самарской области Стерликовым Ю.Ю.
6. Дело Д. Чалой в очередной раз указывает на неопределенность формулировки статьи 282 УК РФ. Именно поэтому она дает правоприменителям ничем не контролируемую свободу усмотрения в вопросе, имеется ли в действиях лица признаки преступления или нет. Это одновременно и плодит преступников, и злоупотребление правом, и является предпосылкой для коррупционных проявлений. В этой связи полагаю целесообразным разработку законопроекта о внесении изменений в ст. 282 УК РФ таким образом, чтобы радикально уменьшить количество оценочных категорий в ее диспозиции, чтобы исключить бланкетный характер нормы и чтобы в законе был описан по возможности конкретный перечень действий, за которые наступает уголовная ответственность по указанной статье. Надеюсь, это будет в значительной степени способствовать защите прав и законных интересов граждан.
NIC